Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:33 

ехала в маршрутке и вспомнила случай 2летней давности. тогда все с меня смеялись)))))))))
в субботу мы с бро ехали из магазина и снами на одной остановке сел в маршрутку парень симпатичненький ( но я точно уже не вспомню, как он выглядит, да и врядли узнаю) сперва я не обратила на него внимания ,но потом уже и после того как мы с бро проржали и прогнали со всех и всего, я на него обратила свое внимание - он мне понравился)))не помню с чего все началось, но когда он встал, чтоб выйти из маршрутки, я стала говорить, чтоб он сел на место , чтоб вернулся и я все прощу ему. Бро меня останавливала и уговаривала остановится, и заткнуться , но я наоборот все больше и сильнее рассходилась))))))))ведь мне не было известно то, что было известно бро.и когда он встал у дверей, а я сидела в самом конце маршрутке и спинки сидений непреычно высокие были, то мне не было видно его ,а вот ему меня- прекрасно. я стала махат ему и посылать воздушные поцелуи))))))))))))когда он вышел из маршрутки , то улыбнулся мне и тут я увидела, и поняла , что ему все прекрасно было слышно, так как один наушник был вынут из уха)))))))))))))))))))) м- да было весело!!!!!!

14:36 

я никогда не считала себя ботанищем , но вчера выходила из квартиры со словами : "как хорошо , что выходные закончились!!!!!!!!!!"- я с самой себя в шоке!!!!!!!!!!! и выходные прошли хорошо .- все это странно!!!!!!!!!!! и на пары хочется ходить и делать не втягость - как буд то и полгода не училась

22:09 

10 глава "Один день"

Стоя неподалеку, Эмма задержалась ненадолго, чтобы понаблюдать за Декстером: тот чертыхнулся, глядя на телефон в руке. Декс по-прежнему шикарно выглядел в костюме. Правда, шляпа странная, но хорошо хоть на нем нет идиотских наушников. Он поймал ее взгляд, и его лицо просияло; он почувствовал прилив нежности и радость оттого, что проведет вечер с ней.

— Зачем тебе эта штука? — спросила она, кивая на телефон.

Он поцеловал ее в щеку и положил телефон в карман.

— Зато теперь у тебя есть выбор — ты можешь звонить мне, лично мне, я имею в виду, или на стационарный телефон в то место, где я могу находиться…
— Я лучше на стационарный.

— А что если меня не будет на месте?

— Я этого не переживу.

— Эм, сейчас не восемьдесят восьмой год.

— Да, я в курсе…

— Полгода. Даю тебе полгода, и ты тоже купишь себе мобильник.

— Никогда.

— Спорим?

— Спорим. Если я когда-нибудь куплю мобильник, ужин за твой счет.

— Опять за мой счет?

— К тому же мобильные телефоны вредно воздействуют на мозг.

— Неправда.

— Откуда ты знаешь?

Минуту они постояли в тишине, и у обоих возникло смутное чувство, что вечер начался неудачно.

— Не могу поверить — только пришла, а уже наезжает, — проговорил Декстер обиженно.

— Да, я такая. — Эмма улыбнулась и обняла его, прижавшись щекой к его щеке. — Я вовсе не наезжаю. Прости меня, прости.

Он коснулся рукой ее шеи:

— Давно не виделись.

— Слишком давно.

Он сделал шаг назад:

— Ты просто красавица, кстати.

— Спасибо. Ты тоже красавчик.

— Не красавчик…

— Симпатяга.

— Спасибо. — Он взял ее за руки и развел руки в стороны. — Тебе надо чаще носить платья, так ты почти похожа на женщину.

— Классная шляпа, только сними ее, пожалуйста…

— А твои туфли!

Она покрутила ногой в туфле:

— Самые удобные ортопедические туфли на шпильках в мире!

Они пошли по людной улице в сторону Уордор-стрит. Эмма провела кончиками пальцев по лацкану его пиджака: какой-то странный ворс.

— Что это, кстати? Бархат? Велюр?

— Молескин.

— У меня однажды был спортивный костюм из похожей ткани.

— Мы неразлучная парочка, верно? Декс и Эм.

— Эм и Декс. Мы как Роджерс и Астер… [27]

— Бартон и Тейлор [28] .

— Мария и Иосиф.

Декстер взял ее за руку, и вскоре они оказались у входа в ресторан.

Заведение «Посейдон» находилось в помещении бывшей подземной парковки и напоминало огромный бункер. Чтобы войти, надо было спуститься по широкой, как в театре, лестнице, которая как будто чудесным образом висела в воздухе над главным залом и постоянно отвлекала посетителей, большую часть вечера разглядывавших наряды или знаменитые лица новоприбывших. Не чувствуя себя ни нарядной, ни знаменитой, Эмма бочком сошла вниз, держась одной рукой за перила, а другой прикрывая живот. Наконец Декстер взял ее за ту руку, что была на животе, остановился и с гордостью оглядел зал, точно сам его спроектировал:

— Ну, как тебе?

— Ну, просто клуб «Тропикана» [29] , — ответила она.

Внутренняя отделка и обстановка соответствовали стилю романтического круизного лайнера 1920-х годов: обтянутые бархатом скамьи, официанты в ливреях, подносящие коктейли, декоративные иллюминаторы с видом на пустоту. Из-за отсутствия естественного освещения казалось, что ресторан находится под водой, точно он уже наткнулся на айсберг и сейчас как раз идет на дно. Но воссозданная атмосфера элегантной межвоенной эпохи меркла на фоне пафоса, показухи и всепроникающего духа молодости, секса, денег и прогорклого масла. Весь пурпурный бархат, все отглаженные персиковые скатерти мира не могли отвлечь от шумной беготни на открытой кухне, мелькания кастрюль из нержавеющей стали и белых поварских колпаков. Да, подумала Эмма, сейчас явно не 1988 год.

— Ты уверен, что мы пришли в нужное место? По-моему, тут очень дорого.

— Я же сказал — угощаю.

Он заправил выглядывающую бирку за воротник платья, сначала посмотрев на марку, взял Эмму за руку и пружинистой походкой преодолел оставшиеся ступеньки и ступил в самое сердце того мира, где правили бал молодость, секс и деньги.

Элегантный метрдотель с красивым лицом и в нелепом военно-морском мундире с эполетами сообщил, что столик освободится лишь через десять минут. Проталкиваясь сквозь толпу, они проследовали к коктейль-бару, где еще один человек в бутафорском военном мундире жонглировал бутылками.

— Что будешь пить, Эм?

— Джин с тоником.

Декстер прищелкнул языком:

— Ты не в пабе. Выпей коктейль, как все нормальные люди. Два мартини, пожалуйста, очень сухих: джин «Бомбей Сапфир», лимонный сок. — Эмма хотела было возразить, но Декстер авторитетно поднял палец: — Поверь мне. Здесь лучший мартини в Лондоне.

Она послушно замолчала и принялась ахать и охать, восхищаясь мастерством бармена; Декстер комментировал каждый его жест:

— Фокус в том, чтобы очень, очень сильно охладить все компоненты перед смешиванием. Вода в стакане должна быть ледяной, джин — из морозилки.

— А ты откуда знаешь?

— Мама научила, когда мне было лет девять, кажется.

Они чокнулись молча, и каждый подумал об Элизабет. Надежда, что вечер пройдет хорошо и они по-прежнему друзья, вновь затеплилась в сердце Декстера и Эммы. Она поднесла бокал к губам.

— Никогда раньше не пила такой коктейль. — Первый глоток был восхитительным, ледяным и сразу же ударил в голову; ее пробрала дрожь, и она едва не разлила напиток. Эмма открыла рот, намереваясь поблагодарить Декстера, но он вручил ей свой бокал, уже наполовину пустой:

— Я в туалет. Туалеты здесь, кстати, что надо. Лучшие в Лондоне.

— Вот бы посмотреть, — сказала Эмма, но Декстер уже ушел, и она вдруг оказалась одна с двумя бокалами в руках. Она попыталась принять уверенный и гламурный вид, чтобы ее не приняли за официантку.

Внезапно над ней нависла высокая девушка в леопардовом корсете и чулках с поясом. Она возникла так неожиданно, что Эмма испугалась и даже немножко взвизгнула, пролив мартини себе на руку.

— Сигареты? — Женщина была удивительно хороша собой, с пышной грудью и почти неодетая; она напоминала фигуру с фюзеляжа Б-52 [30] , а ее бюст почти лежал на подносе с сигарами и сигаретами, который она держала под наклоном. — Могу я вам что-нибудь предложить? — повторила она, улыбнувшись сквозь густой слой пудры и поправив пальчиком черный бархатный ошейник.
— О нет, я не курю… — пролепетала Эмма с таким видом, точно это был ее личный недосмотр, который она в скором времени намеревалась исправить. Но женщина уже обратила взгляд поверх ее головы и заморгала липкими кружевными ресницами.

— Сигареты, сэр?

Декстер улыбнулся, достал бумажник из внутреннего кармана пиджака и скользнул взглядом по товару, выставленному под ее грудью. С видом знатока он выбрал «Мальборо лайтс», и продавщица сигарет улыбнулась, будто показывая, что сэр сделал прекрасный выбор.

Декстер протянул ей банкноту в пять фунтов, свернутую по длине.

— Сдачи не надо, — с улыбкой промурлыкал он. Есть ли в мире еще хоть одна фраза, наполняющая человека таким осознанием собственной значимости, как «сдачи не надо»? Раньше ему было неловко ее произносить, но те времена миновали. Девушка улыбнулась удивительной улыбкой, подействовавшей на Декстера как афродизиак, и на секунду ему захотелось, чтобы она, а не Эмма, ужинала с ним сегодня.

Боже, вы только на него посмотрите, подумала Эмма, заметив промелькнувшее на лице Декстера самодовольство. Было время, не так давно, кстати, когда идеалом всех мальчишек был Че Гевара; теперь идеалом стал Хью Хефнер [31] . С игровой приставкой. Виляя задом, девушка с сигаретами скрылась в толпе; у Декстера был такой вид, будто ему очень хочется ее шлепнуть.

— Ты весь свой молескин обслюнявил.

— Что?

— Это что такое было?

— Продавщица сигарет. — Он пожал плечами и положил в карман нераспечатанную пачку. — «Посейдон» тем и знаменит. Это гламурно, своего рода игра.

— А почему она наряжена, как проститутка?

— Не знаю, Эм, может, потому, что ее шерстяные черные колготки сейчас в стирке? — Он взял свой мартини и осушил бокал до дна одним глотком. — Это называется «пост-феминизм».

— Ах, так это теперь называется? — скептически проговорила Эмма.

Декстер кивнул в сторону удаляющегося зада девушки с сигаретами:

— Ты тоже могла бы так выглядеть, если бы захотела.

— Никто не умеет быть столь очаровательно бестолковым, как ты, Декс.

— Я о том говорю, что теперь у женщин есть выбор. И это вдохновляет.

— Да ты просто мыслительный гений.

— Если она хочет так одеваться, почему бы и нет?

— Но если она откажется так одеваться, ее уволят!

— Официантов тоже уволят за подобный отказ! Но что, если ей нравится ее наряд? Это же весело. И что, если она чувствует себя сексуальной? Это же и есть феминизм, верно?

— Боюсь, в словаре другое определение…

— Не выставляй меня каким-то шовинистом, я тоже, между прочим, за женское равноправие! — Эмма щелкнула языком и закатила глаза: она уже забыла, как он иногда умеет раздражать, когда пускается в разглагольствования. — Да! Я тоже феминист.

— И буду сражаться насмерть — насмерть! — чтобы каждая женщина имела право сверкать своими сиськами за чаевые. Так, Декстер?

Теперь уже он закатил глаза и снисходительно усмехнулся:

— Сейчас не восемьдесят восьмой год, Эм.

— Что это значит? Ты все время это твердишь, а я не понимаю, что ты пытаешься этим сказать.

— Это значит — хватит сражаться в войне, которая уже проиграна. Феминистское движение должно бороться за равные зарплаты, равные возможности и гражданские права, а не решать, что может или не может надевать женщина по своей воле в субботний вечер!

Эмма возмущенно раскрыла рот:

— Я не об этом…

— И между прочим, я плачу за твой сегодняшний ужин! Так что нечего придираться.

В такие минуты ей приходилось напоминать себе, что она его любит… или любила когда-то. Они опять были в начале долгого и бессмысленного спора, который она наверняка выиграет, только вот вечер будет испорчен. Уткнувшись в свой мартини и прикусив кромку бокала, она медленно досчитала до десяти и сказала:

— Давай сменим тему.

Но он ее не слушал, глядя ей за спину, — их позвал метрдотель.

— Пойдем, я достал нам отдельный кабинет.

Они расположились в обитой пурпурным бархатом кабинке и принялись молча изучать меню. Эмма думала, что кухня будет дорогой и французской, но здесь предлагали рыбные биточки, картофельную запеканку, бургеры — по сути, еду из столовки, только по бешеным ценам. «Посейдон» был одним из тех ресторанов, где в серебряном соуснике приносят кетчуп.

— Это современная британская кухня, — терпеливо объяснял ей Декстер, точно платить кучу денег за сосиски с картофельным пюре было очень по-современному и очень по-британски. — Я буду устрицы, — в конце концов заявил он. — Они органические, без химии.

— Одно другого не исключает, — рассеянно проговорила Эмма.

— Что?

— Когда-нибудь слышал об органической химии? — сказала она. И тут же подумала: «О боже, я превращаюсь в Иэна».

Декстер не понял юмора, нахмурился и продолжил разглядывать меню.

— Нет, они просто слаще, нежнее и у них более жемчужный, тонкий вкус, чем у береговых. Я возьму двенадцать штук.

— Откуда вдруг такие глубокие познания по части устриц?

— Я люблю гастрономию. Всегда любил хорошую кухню и вино.

— Помню то рагу из тунца, которое ты для меня приготовил. До сих пор привкус остался. Металлический…

— Да я не про готовку говорю, а про рестораны. Я теперь в основном в ресторанах ужинаю. Между прочим, меня даже попросили написать обзор для воскресной газеты.

— Ресторанный?

— Нет, по коктейль-барам. Это будет еженедельная колонка «По барам», что-то вроде путеводителя для мужчин в большом городе.

— И ты сам будешь ее вести?

— Конечно, сам! — ответил он, хотя в газете его заверили, что литературный автор для него уже найден.

— А что такого можно написать про коктейли?

— Ты даже не представляешь. Коктейли сейчас — самый писк. Ретрогламур. Между прочим, — он поднес ко рту пустой бокал, — я и сам в последнее время увлекаюсь миксологией.

— Мифологией?

— Нет, миксологией.

— Извини, мне послышалось «мифологией».

— Вот спроси меня, как сделать коктейль, любой коктейль.

Она потерла пальцем подбородок:

— Пиво с водкой!

— Серьезно, Эм. Это настоящая профессия, между прочим.

— Какая профессия?

— Миксолог. Есть даже специальные курсы.
— Может, тебе надо было диплом по миксологии защитить?

— А что, тогда бы мне по крайней мере этот вонючий диплом хоть пригодился.

Эта фраза была произнесена таким враждебным и ядовитым тоном, что Эмма напряглась, да и Декстер, кажется, сам себе удивился и спрятал глаза за винной картой.

— Ты какое будешь, красное или белое? Я, пожалуй, возьму себе еще мартини, начнем с хорошего мускаде к устрицам, а потом перейдем на что-то вроде марго. Как тебе такая идея?

Он сделал заказ, а потом снова ушел в туалет, взяв с собой второй мартини, что вызвало у Эммы удивление и смутную тревогу. Минуты ползли мимо. Она прочитала надпись на винной этикетке, затем перечитала ее снова, затем устремила взгляд в пространство и задумалась. Когда же Декстер успел стать таким… таким… миксоло-гом? И почему в его присутствии она становится такой злой, саркастичной, безрадостной? Ей было все равно, что надето на продавщице сигарет, не так уж это ее и заботило на самом деле — так почему она вдруг начала к нему придираться, его осуждать? Эмма решила с этой минуты расслабиться и наслаждаться вечером. Ведь как-никак это Декстер, ее лучший друг, и она его любит. Ведь любит же?

Тем временем в лучшем туалете Лондона Декстер мыл руки и думал почти о том же. Он любил Эмму Морли, по крайней мере, ему так казалось, но с каждым разом его все больше и больше бесила эта ее правильность, эта ее общественная активность, дух самодеятельного театра, дух 1988 года. Как можно быть такой… такой… серьезной? Это совершенно неуместно, особенно в такой обстановке, где все сделано для того, чтобы мужчина чувствовал себя Джеймсом Бондом. После мрачной идеологической тюрьмы середины 1980-х, после колледжа, где им внушали комплекс вины и необходимость быть озабоченными большой политикой, ему наконец-то можно расслабиться — и в самом деле, что плохого в том, чтобы выпить коктейль, закурить, пофлиртовать с красивой девушкой?

А эти ее подколы — зачем она постоянно над ним издевается, напоминая про его неудачи? Он помнит их все. А все ее разговоры о том, что он «крутой», бесконечные самоуничижительные ремарки по поводу собственной толстой попы и «туфель на ортопедической шпильке». Спаси его Боже от таких «комедианток», подумал он, с их подколами и умными замечаниями, с их комплексами и ненавистью к себе. Ну почему эта женщина не может научиться изяществу, элегантности, уверенности, а постоянно ведет себя как дешевый клоун?

А шик? В ней нет ни капли шика. Он приглашает ее в дорогой ресторан за свой счет, а она тут же начинает свое «мы устриц не едали». Да его просто тошнит от того, сколько тщеславия и бедняцкой гордости в ее личине «простой, но смелой девушки из рабочего класса». Ну, сколько можно гордиться тем, что отхватила бесплатный билетик, никогда не ездишь в отпуск за границу, в жизни не ела устриц? Ей тридцать лет, и все эти разговоры давно, давно устарели; пора ей уже наконец взять на себя ответственность за свою жизнь.

Вручив фунт нигерийцу, раздающему полотенца, Декстер вышел из туалета и увидел Эмму в другом конце зала — она вертела вилку, сидя в своем дешевом похоронном платье, и его захлестнула новая волна раздражения. Возле стойки бара справа от него стояла девушка с сигаретами. Увидев его, она улыбнулась, и он решил немного отклониться от намеченного курса.

— «Мальборо лайтс», пожалуйста.

— Ту пачку уже выкурили? — со смехом сказала она, коснувшись рукой его запястья.

— Что я могу сказать? Курю, как паровоз.

Она снова рассмеялась, и Декстер представил, что это она сидит рядом с ним на бархатной скамейке и он опускает руку под стол и кладет на ее бедро в шелковом чулке. Он потянулся за бумажником.

— Я со своей старой приятельницей по колледжу потом иду на вечеринку… — Старая приятельница — это он хорошо придумал. — Не хочу остаться без сигарет. — Он протянул девушке пятифунтовую бумажку, хрустящую и сложенную вдоль пополам, зажав ее между большим и указательным пальцами. — Сдачи не надо.

Девушка улыбнулась, и он заметил крошечный след от красной помады на ее белоснежных передних зубах. У него возникло непреодолимое желание взять ее за подбородок и вытереть помаду большим пальцем.

— У вас тут помада…

— Где?

Он поднял руку, и кончик его пальца оказался в двух дюймах от ее рта.

— Вот. Здесь.

— Я сегодня опаздывала. — Она провела по зубам кончиком розового язычка. — Так лучше? — спросила она с улыбкой.

— Намного. — Декстер тоже улыбнулся и направился к Эмме, но, сделав несколько шагов, остановился и обернулся. — Просто любопытно, — проговорил он, — когда вы сегодня заканчиваете?

* * *

Принесли устрицы. Они лежали на подушке тающего льда, блестящие и загадочные. Эмма коротала время, тихо напиваясь с застывшей улыбкой человека, который сидит один и делает вид, что ему это нравится. Наконец она увидела Декстера, который шел в ее сторону не совсем твердой походкой. Он ввалился в кабинку.

— Я уж думала, ты в унитазе утонул! — Так шутила ее бабушка.

Ну вот, она уже говорит бабушкиными словами.

— Извини, — сказал он и умолк.

Они принялись за устрицы.

— Послушай, у нас сегодня вечеринка, — сказал через некоторое время Декстер. — У Оливера, моего приятеля по покеру. Помнишь, я рассказывал. — Он сунул устрицу в рот. — Он баронет.

Эмма чувствовала, как по ее запястью стекает морская вода.

— И при чем тут это?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что он баронет.

— Просто так сказал. Он хороший парень. Тебе лимон дать?

— Нет, спасибо. — Она проглотила устрицу, все еще пытаясь понять, пригласил ли Декстер ее на вечеринку или просто сообщил, что она будет.

— И где пройдет эта вечеринка? — спросила она.

— В Холланд-Парк. У Оливера шикарный большой дом.

— О… Понятно.

Эмма так и не поняла. Он ее приглашает или пытается сказать, что ему надо пораньше уйти? Она съела еще одну устрицу.

— Ты можешь пойти со мной, — наконец проговорил он, потянувшись за соусом «Табаско».

— Правда?

— Конечно, — ответил он. Она смотрела, как он пытается открыть прилипшую крышку соусника, поддевая ее вилкой. — Только вот ты там никого не знаешь.

Видимо, все-таки ее не приглашают.

— Я тебя знаю, — тихо произнесла она.

— Ну да, конечно. И Сьюки! Сьюки тоже там будет.

— Разве она не на съемках в Скарборо?

— А она сегодня приедет.

— Дела у нее идут неплохо, а?

— Угу. — Он кивнул. И поспешно и слишком громко добавил: — У нас обоих.

Эмма решила не комментировать его замечание.

— Точно, — сказала она. — Именно это я и имела в виду. У вас обоих. — Она взяла устрицу, потом положила ее обратно. — Мне очень нравится Сьюки, — заметила она, хотя видела ее всего раз, на вечеринке в стиле «Студии 54» [32] в частном клубе в Хокстоне, где ей было ужасно неловко. Сьюки ей действительно понравилась, хоть ей и показалось, что та относится к ней как к некой диковинке, одной из «домашних», старых знакомых Декстера, как к человеку, который попал на вечеринку лишь потому, что выиграл билет по телефону.
Декстер проглотил очередную устрицу:

— Она классная, да? Сьюки.

— О да. Как тебе с ней?

— Нормально. Бывают моменты, конечно, мы же все время на виду…

— Ну, разумеется, — проговорила Эмма, но он сделал вид, что не слышал.

— И иногда такое чувство, будто разговариваешь с мегафоном, но в целом все отлично. Правда. Знаешь, что лучшее в наших отношениях?

— Расскажи.

— Она знает, каково это — быть телезвездой. Она все понимает.

— Декстер, ничего романтичнее я в жизни не слышала.

Ну, вот опять, подумал он, опять она со своими саркастическими шуточками.

— Что ж, это правда. — Он пожал плечами и решил, что пора просить счет и заканчивать эту встречу. Но, словно спохватившись, добавил: — Ну так насчет вечеринки? Я просто волнуюсь, как ты потом будешь домой добираться.

— Ну, Уолтемстоу не Марс, Декс, знаешь ли, а всего лишь северо-восток Лондона. Это планета, где жизнь возможна.

— Я знаю!

— Туда метро ходит!

— Да, но своим ходом туда так долго добираться, а вечеринка начнется только в двенадцать. Ты придешь, и сразу надо будет уезжать… Разве что я тебе денег на такси дам…

— У меня есть деньги. Я работаю, между прочим.

— Но из Холланд-парк в Уолтемстоу так долго ехать…

— Если ты не хочешь, чтобы я шла…

— Нет! Конечно, хочу. Хочу, чтобы ты пошла со мной. Давай потом решим, ладно?

Декстер встал и, не говоря больше ни слова, снова ушел в туалет, взяв с собой бокал, точно там ему был заготовлен еще один столик. А Эмма сидела, пила и пила и продолжала внутренне закипать, пока не стала крутым кипятком.

Все удовольствие от вечера пропало. Декстер вернулся, когда принесли горячее. Эмма скептически оглядела свою вялую пикшу и пюре из зеленого горошка с мятой. Тонкие бледные ломтики картофеля были нарезаны автоматической резкой на идеальные овалы и уложены на тарелку на манер башенки из кирпичей, наверху которой, примерно в шести дюймах над тарелкой, покачивалась квелая пикша, намереваясь упасть. Ей словно хотелось утопиться в густой зеленой горошковой жиже. Зачем все это? Кому придет в голову укладывать картошку башенкой? Эмма осторожно поддела ломтик с самого верха. Он был жестким и холодным внутри.

— Как там наш король комедии? — Тон Декстера стал еще более враждебным и издевательским, после того как он вернулся из туалета. — Мистер Газовая Атака?

Эмма почувствовала себя предательницей. Ей бы рассказать ему о том, какая неразбериха царит в ее с Иэном отношениях, о том, что она не знает, что делать дальше. Но она не могла признаться Декстеру, не теперь. Она проглотила сырую картофелину.

— Замечательно, — подчеркнуто бодрым голосом ответила она.

— Как тебе совместная жизнь? Квартира нравится?

— Все отлично. Ты же еще у нас не был? Обязательно зайди как-нибудь. — Приглашение прозвучало как формальность, и он ответил ни к чему не обязывающим «угу». Декстер считал, что любое времяпровождение за пределами центра Лондона не могло быть приятным. Они снова молча принялись за еду.

— Как стейк? — наконец спросила она. Кажется, Декстер потерял аппетит: он разрезал мясо с кровью на маленькие кусочки, но ни одного не съел.

— Потрясающий. А как рыба?

— Холодная.

— Правда? — Он заглянул ей в тарелку и с умным видом кивнул. — Она непрозрачная, Эм. При приготовлении рыба и должна терять прозрачность.

— Декстер, — сказала Эмма резко и раздраженно, — рыба не прозрачная, потому что все еще замороженная! Она даже не разморозилась!

— Серьезно? — Он сердито проткнул пальцем толстый кляр. — Надо отправить ее обратно на кухню!

— Да ничего. Поем картошку.

— Нет, какого черта! Надо отправить рыбу на кухню! Я что, буду платить за гребаную мороженую рыбу? Можно подумать, мы в дешевой забегаловке! Закажи что-нибудь другое.

Он подозвал официанта и начал распинаться по поводу того, что рыба плохая, хотя в меню написано, что свежая; он не станет за нее платить, и пусть принесут замену бесплатно. Эмма пыталась сказать, что уже неголодна, но Декстер настоял, чтобы она съела горячее, ведь все равно бесплатно. У нее не было выбора, кроме как снова начать изучать меню под злобными взглядами официанта и Декстера, чей стейк так и лежал на тарелке все это время, растерзанный и несъеденный, пока наконец она не определилась, заказав свой бесплатный зеленый салат, после чего они снова остались одни.

Они сидели в тишине перед двумя тарелками с не нужной никому едой, понимая, что вечер испорчен, и ей хотелось плакать. Декстер этого добивался? Хотел испортить ей настроение?

— Такие дела, — сказал он, швырнув на стол салфетку.

Ей хотелось домой. Она не станет заказывать десерт и не пойдет на вечеринку — все равно он не хочет, чтобы она шла с ним. Пойдет домой. Может, Иэн уже вернется к ее приходу, такой добрый, внимательный, он ее любит; они сядут и поговорят, а может, просто обнимутся и посмотрят телевизор.

— Ну, так как твоя работа? — Когда Декстер говорил, глаза его бегали по залу.

— Нормально, Декстер, — хмуро ответила она.

— Что такое? Что я опять не так сказал? — раздраженно сказал он, взглянув на нее.

Она спокойно отвечала:

— Если неинтересно, то и не спрашивай.

— Интересно! Просто… — Он добавил в свой бокал вина. — Ты вроде какую-то книгу писала или нет?

— Я вроде писала какую-то книгу или нет, Декстер, но на жизнь тоже надо чем-то зарабатывать. Кроме того, мне нравится моя работа, и, между прочим, я хороший учитель!

— Я и не сомневаюсь! Просто, ну… знаешь, есть выражение… «Кто умеет, делает…»

У Эммы раскрылся рот. Не заводись, сказала она себе.

— Нет, Декстер, не знаю. Ну-ка скажи. Что за выражение?

— Ну, ты наверняка слышала…

— Нет, Декстер, серьезно. Скажи.

— Забудь. — Кажется, он испугался.

— А я хочу узнать. Закончи, что начал. «Кто умеет, делает…»

Он вздохнул, повертев свой бокал, и равнодушно проговорил:

— Кто умеет, делает. Кто не умеет, учит.

Она сказала, выплевывая каждое слово:

— А кто учит, говорит: иди ты в жопу!

Бокал с вином опрокинулся ему на колени; Эмма толкнула стол и резко поднялась, схватила сумку, опрокинув бутылки, так что зазвенели тарелки, выскочила из кабинки и быстро пошла прочь из этого мерзкого, отвратительного места. Посетители оборачивались в ее сторону, но Эмме было все равно — ей просто хотелось поскорее уйти. «Только не плачь, только не плачь», — приказывала она себе. Оглянувшись, она увидела, как Декстер хмуро вытер брюки, объясняя что-то официанту, и направился к ней. Она отвернулась, побежала и на лестнице увидела длинноногую продавщицу сигарет, которая спускалась вниз по ступенькам, уверенно ступая на высоких каблуках и улыбаясь накрашенным ртом. И хотя Эмма поклялась, что не заплачет, горячие слезы унижения защипали в ее глазах, и она споткнулась на этих дурацких, глупых каблуках, и клиенты ресторана громко ахнули, когда она упала на колени. Девушка с сигаретами стояла за ее спиной, придерживая ее за локоть с выражением искренней тревоги на лице, при виде которого Эмме хотелось ее растерзать.
— Вы не ушиблись?

— Нет, спасибо, все в порядке…

Декстер догнал ее и поспешил помочь ей подняться. Она решительно вырвалась:

— Не трогай меня, Декстер!

— Не кричи, успокойся…

— Я не собираюсь успокаиваться.

— Ладно… извини, извини меня, пожалуйста. Что бы там тебя ни рассердило, прошу прощения!

Она повернулась к нему на лестнице. Глаза ее сверкали.

— Ты так и не понял?

— Нет! Вернись за столик, там и расскажешь.

Но она уже бежала на улицу сквозь распахнувшиеся двери, захлопнув их за собой, так что металлический край больно ударил Декстера по колену. Он захромал позади.

— Это глупо. Мы оба пьяны…

— Нет, это ты пьян! Ты всегда пьян или под кайфом — каждый раз, когда мы видимся! Ты хоть понимаешь, что я не видела тебя трезвым уже три года? Я уже забыла, какой ты, когда трезвый. Ты слишком занят бесконечными рассказами о себе и своих новых друзьях, бегаешь в туалет каждые десять минут — уж не знаю, то ли у тебя дизентерия, то ли ты на кокаине. Но как бы то ни было, ты ведешь себя отвратительно, и самое главное, тебе со мной скучно! Даже когда ты якобы разговариваешь со мной, ты все время смотришь мне за спину, точно высматриваешь, нет ли там кого поинтереснее…

— Неправда!

— Правда, Декстер! Это же бред. Ты телеведущий, Декс. Ты не изобрел пенициллин, ты всего лишь телеведущий, причем не самой гениальной программы в мире. Да ну к черту, с меня хватит.

Они проталкивались сквозь толпу на Уордор-стрит в летних сумерках.

— Пойдем куда-нибудь, посидим, поговорим, — предложил он.

— Не хочу я с тобой говорить. Я просто хочу домой.

— Эмма, прошу тебя…

— Декстер, оставь меня в покое, ладно?

— Не устраивай истерики. Иди сюда. — Он снова взял ее за руку и неловко попытался обнять. Она оттолкнула его, но он удержал ее за рукав. Прохожие равнодушно искоса посматривали на них — для них Эмма и Декстер были всего лишь еще одной парочкой, повздорившей в Сохо в субботу вечером. Наконец она сдалась и позволила ему отвести себя в переулок.

Они молчали; Декстер сделал пару шагов в сторону, чтобы ее видеть. Она стояла к нему спиной, ладонью вытирая слезы, и ему вдруг стало очень, очень стыдно.

Наконец она тихо заговорила, повернувшись лицом к стене:

— Почему ты так себя ведешь, Декстер?

— Как так?

— Ты знаешь как.

— Веду себя как обычно!

Она обратила к нему лицо; по щекам ее стекала черная тушь.

— Нет, не как обычно. Я тебя знаю, и ты совсем не такой. Ты стал просто ужасным. Ты мерзок, Декстер. То есть ты всегда был таким самодовольным, но только чуть-чуть и иногда, а еще ты был веселым, и добрым иногда, и тебя интересовали другие люди, а не только собственная персона. А теперь ты словно с катушек слетел, и еще эта выпивка, наркотики…

— Я просто живу в свое удовольствие! Просто меня иногда заносит, вот и всё. Если бы ты меня постоянно не осуждала…

— А разве я осуждаю? Мне так не кажется. По крайней мере, я стараюсь. Я просто не… — Она осеклась и покачала головой. — Я знаю, что тебе многое пришлось пережить за последние годы, и я пыталась понять, правда, пыталась, когда умерла твоя мама, и…

— Продолжай, — сказал он.

— Мне просто кажется, что ты уже не тот человек, которого я знала. Ты больше не мой друг. Вот и всё.

Он не знал, что на это ответить, и они так и стояли в тишине, а потом Эмма протянула руку и стиснула в ладони его средний и указательный пальцы.

— Может… может, это конец? — проговорила она. — Может, это просто конец.

— Конец чего?

— Нас. Тебя и меня. Нашей дружбы. Есть кое-что, о чем я хотела с тобой поговорить, Декс. Это касается меня и Иэна. Если бы ты был моим другом, я бы смогла поговорить с тобой об этом, но я не могу, а если мы не можем разговаривать по душам, зачем тогда ты мне нужен? Зачем мы друг другу?

— Что значит зачем?

— Ты сам говорил — люди меняются, к чему переживать? Живи дальше, найди себе кого-нибудь еще.

— Да, но я не о нас говорил…

— А в чем разница?

— В том, что… это мы. Декс и Эм. Правда ведь?

Эмма пожала плечами:

— Может, мы переросли друг друга.

Он помолчал и сказал:

— Так кто, по-твоему, кого перерос — ты меня или я тебя?

Она вытерла нос рукой:

— Мне кажется, ты считаешь меня… скучной. Думаешь, я не разрешаю тебе развлекаться. По-моему, я тебе больше неинтересна.

— Эм, я вовсе не считаю тебя скучной…

— И я тоже себя скучной не считаю! Представь! По-моему, я просто замечательная, если бы ты только знал, какая я замечательная — а ведь раньше ты так и думал! Но если ты больше так не считаешь или просто принимаешь это как должное, ради бога. Я просто не хочу больше терпеть такое отношение.

— Какое отношение?

Она вздохнула и ответила после секундной паузы:

— Как будто ты предпочел бы быть где-нибудь еще и с кем-нибудь другим.

Он хотел было ей возразить, но ведь в этот самый момент в ресторане его ждала девица с сигаретами: она спрятала бумажку с номером его мобильника за подвязку. Позднее он будет думать о том, нельзя ли было сказать что-нибудь еще, чтобы исправить ситуацию, может быть, просто отшутиться. Но сейчас ему ничего не приходило в голову, и Эмма выпустила его руку.

— Ну, иди, — сказала Эмма. — Иди на свою вечеринку. Считай, что ты от меня избавился. Ты свободен.

Безнадежно пытаясь храбриться, Декстер рассмеялся:

— Звучит так, будто ты меня бросаешь!

Она грустно улыбнулась:

— В некотором смысле, наверное, так и есть. Ты уже не тот, каким я тебя знала, Декс. Прежний ты мне очень, очень нравился. И я хотела бы, чтобы прежний Декстер вернулся, но пока этого не произойдет, пожалуйста, не звони мне больше.

Она повернулась и нетвердой походкой пошла по переулку в сторону Лестер-сквер.

На секунду перед глазами Декстера промелькнуло короткое, но идеально отчетливое воспоминание: он после похорон матери плачет, сжавшись на полу в ванной, а Эмма обнимает его и гладит по голове. И он воспринимал всё это как должное, променял всё это на пустые забавы. Он пошел за ней, говоря:

— Брось, Эм, мы же всё еще друзья, верно? Сам знаю, что в последнее время вел себя странно, но… — Она замерла на секунду, но не обернулась, и он понял, что она плачет. — Эмма?

И вдруг она очень быстро повернулась, подошла к нему, прижала его лицо к своему лицу, коснувшись своей теплой и мокрой щекой его щеки, и быстро и тихо заговорила ему на ухо:
— Декстер, я очень тебя люблю. Очень, очень люблю, и всегда буду, наверное. — Ее губы коснулись его щеки, и в этот момент ему показалось, что Эмма его простила. — Просто мне не нравится, каким ты стал. Прости.

Эмма отстранилась и ушла, а он остался стоять один в переулке, пытаясь представить, что будет делать теперь.

14:06 

Вчера сдала еще один экзамен- все праздники готовилась. но это того стоило написала все - экзамен письменный . это лучше чем если б этот предмет пришлось сдавать устно. но я счастлива , что все прошло отлично. теперь осталось еще два сдать - литературу( разновидности) , а я люблю лит. поэтому тяжело не будет тем более что я еще и готовлюсь

20:23 


13:30 


22:44 

В 20 лет человек уже точно знает,что рок-звезжой ему не быть. К 25 можно догадаться, что стоматологом или умственным работником тебе уже не стать. А в 30 к тебе начинает подбираться темнота, и ты уже задаешь вопрос, удастся ли тебе хотя бы реализоваться, не то что уж добиться успеха или благосостояния. В 35 уже становится в основном ясно, чем ты будешьзаниматься всю оставшуюся жизнь. Человек смиряется со своей судьбой.

22:10 

Обидно, когда ты читаешь великолепную книгу, но тебе не с кем поговорить о ней.”

22:06 


18:30 

И знаете, такие мысли приходят только в трудные периоды жизни. Но сегодня я задумалась: почему, когда человек наступает тебе на ногу, он говорит что-то типа: "Ой, извини пожалуйста, я случайно, буду аккуратнее в будущем..." Но, когда человек смачно плюёт тебе в душу, он говорит что-то наподобие: "Это ты сам во всём виноват, тупой придурок, я вообще не причем!!" Почему так трудно сказать это слово? Самое важное слово. Просто 6 букв. Просто прости.

22:01 


21:58 


14:40 

У Гэрри сегодня первое сентября день радостный и такой важный ведь он пошел первый раз в новую школу.
дети к нему отнеслись хорошо можно даже сказать отлично, приняли как своего.но все равно в этом всем было что то не так!но вот только что- не понятно. И вот он идет по улице, пиная камушки и чувство у него зарождается такое буд -то его потфель все тажелее и тяжелее- странно а, ведь еще несколько секунд назад он радовался что первый его день прошел замечательно и он уже почти со всем классом подружился.но что- то не так.
И тут он спотыкается через булыжник- так странно видеть булыжник среди небольших камней!как буд -то его кто- то нарочно подложил, зная и надеясь , что именно он, Гэрри, будет идти этой дорогой и именно он споткнется об него, не заметив, и упадет...так и не поняв что это были его последние минуты жизни- ему подложили в портфель острый небольшой топорик, который вошел в него , глубоко в шею.

20:06 

20:04 

Как себя мотивировать? Мантры полезные и вредные
Мы мечтаем больше двигаться, лучше себя чувствовать, укреплять мышцы и сохранять спортивную фигуру. Но как заставить себя регулярно отправляться в спортзал или на пробежку? Не все мотиваторы одинаково полезны…

Начнем с того, что может помочь нам о себе позаботиться. Необязательно делать сальто, подтягиваться или отжиматься сотню раз каждый день. Мы можем, например, бегать, медленно и размеренно. Наслаждаться бегом и использовать эти несколько километров для того, чтобы подумать. Но даже если мы наслаждаемся бегом, иногда нам просто не хочется заниматься. Ведь гораздо приятнее поспать, посмотреть телевизор, пожевать бутерброд или навести блеск в ванной (ну а кто еще это сделает?). Когда появляются такие мысли, нужно вспомнить одну из мотивационных мантр, чтобы заставить себя встать с дивана и приступить к занятиям, считает поэт, детская писательница и книжный иллюстратор Джудит Нателли Маклохлин (Judith Natelle McLaughlin). Можно использовать их, когда не хватает сил начать бегать, плавать, кататься на велосипеде, идти в поход или делать еще что-то из того, что мы уже пообещали себе сделать.

5 ПОЛЕЗНЫХ МАНТР

1. МЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ДЕЛАТЬ, ПОКА МОЖЕМ
Однажды наступит момент, когда тело уже не будет таким сильным и гибким, как прежде, так что нужно пообещать себе встать и бежать до тех пор, пока мы можем.

2. НЕ ДУМАЙ, ПРОСТО ДЕЛАЙ
Такова заповедь многих инструкторов по фитнесу. Когда нам кажется, что упражнения слишком сложные и лучше делать их не так и не в таком порядке, полезно напомнить себе: «Не думай, а делай!» Эти же слова помогают нам отказаться от поиска законного повода не заниматься вовсе.

3. НЕНАВИДИМ СЕЙЧАС, ПОЛЮБИМ ПОТОМ
Да, никто не любит бегать, когда нет настроения этого делать. Каждый шаг воспринимается как борьба. Но несмотря на то, какой ужасной кажется тренировка, когда она закончится, будет повод гордиться собой.

4. НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОЙДЕТ
Какое оправдание мы бы себе ни нашли, избегая тренировки, ничего все равно не изменится за то время, пока мы бегаем. И плохое, и хорошее. Все равно еще будет много стирки, немытой посуды, непрочитанных книг и фильмов, которые обязательно нужно посмотреть, так что можно сделать это все и после тренировки.

5. ПРОВЕТРИТЬ МОЗГИ
Иногда голова переполнена переживаниями, проблемами в семье и на работе, стрессами повседневной жизни. Длинная пробежка чудесным образом поможет очистить голову. Занятия позволяют нажать кнопку перезагрузки. А это то, что нам совершенно необходимо.

Уговаривая себя начать или продолжать тренировки, мы не всегда используем фразы, которые действительно нас поддерживают и мотивируют. Иногда, пытаясь подстегнуть себя и превозмогая боль, мы можем причинить вред своем телу и самооценке, считает клинический психолог Элизабет Ломбардо1.

ПРОЙДИТЕ ТЕСТЫ
Что вам мешает сосредоточиться на настоящем?

Что вас мотивирует

5 ВРЕДНЫХ МАНТР


1. НЕТ БОЛИ – НЕТ РЕЗУЛЬТАТА
Этот слоган не имеет никаких плюсов и даже может привести к травме. Когда мы испытываем боль, это может значить, что в организме что-то пошло не так. Правильнее было бы «Нет тренировки – нет результата». Нужно тренировать свое тело, чтобы изменить себя.

2. ЗАВТРА БУДЕТ ИЛИ БОЛЬНО, ИЛИ СТЫДНО
Мы понимаем, о чем эта мантра, но она звучит не очень-то воодушевляюще. Никому не хочется выбирать между двумя отрицательными исходами. Эта мантра скорее заставляет нас бояться. Лучше сфокусироваться на позитивном результате, например: «Мне будет лучше, когда я займусь спортом».

3. ХОЧЕШЬ ДОБИТЬСЯ РЕЗУЛЬТАТА БЫСТРЕЕ? РАБОТАЙ УПОРНЕЕ
Должно быть так: «Хочешь добиться результата быстрее? Тренируйся умнее». Упорные тренировки не всегда приносят изменения. Упражнения – это стресс для тела. Какие результаты они принесут, зависит от их количества и качества. И важно помнить, что тело становится сильнее именно между тренировками, так что просто необходимо отдыхать.

4. БОЛЬ – ЭТО СЛАБОСТЬ, С КОТОРОЙ РАССТАЕТСЯ ТЕЛО
Если больно – лучше остановиться. Даже если боль кажется не особенно сильной, можно навредить организму. Но при этом важно помнить о разнице между болью и дискомфортом.

5. СВОЕ ТЕЛО НУЖНО ЗАРАБОТАТЬ
Эта мантра подразумевает, что мы не заслуживаем то тело, которое у нас есть сейчас, а этого достаточно, чтобы основательно подорвать самооценку. Когда мы пытаемся добиться целей, которые поставили для себя, нужно не забывать, что наше тело уже выглядит достаточно хорошо.

1 Элизабет Ломбардо (Elizabeth Lombardo), физиолог и клинический психолог, ее сайт elizabethlombardo.com

20:02 

20:00 

Иностранный язык и развитие мозга: 6 удивительных фактов

Мы учим иностранные языки, чтобы преуспеть в карьере, уехать в другую страну или просто потому, что нам нравится этот язык и культура его носителей. Между тем изучение языков несет в себе огромную пользу для нашей психики и для развития мозга. Любопытно, что с этой точки зрения лучше владеть несколькими языками не в совершенстве, чем выучить один иностранный досконально.

Изучение языков заставляет мозг увеличиваться в объеме
Если вы учите иностранные языки, ваш мозг растет, причем в самом буквальном смысле слова. Точнее, растут его отдельные области — гиппокамп и некоторые участки коры больших полушарий. Исследователи, опубликовавшие результаты изучения мозга у профессиональных переводчиков, отмечали рост объема серого вещества у тех из них, кто в течение как минимум трех месяцев занимался углубленным изучением языка — причем чем больше усилий прилагал конкретный участник исследования, тем более заметно было увеличение объема серого вещества*.

* J. Mårtensson et al. «Growth of language-related brain areas after foreign language learning». NeuroImage, 2012.

Иностранные языки спасают от синдрома Альцгеймера
Билингвам (носителям двух или более языков) положена в среднем пятилетняя отсрочка от деменции, вызываемой синдромом Альцгеймера. К такому удивительному результату пришла команда нейропсихологов, сравнивавшая течение болезни у людей, в освоивших иностранные языки и, наоборот, не владеющих ими. Из 211 участников исследования 102 пациента владели как минимум двумя языками, а остальные 109 не удосужились выучить никакого языка, кроме родного. Изучив течение болезни у представителей этих двух категорий, ученые пришли к выводу, что в первой категории первые признаки синдрома диагностировались в среднем на 4,3 года позже, а состояние деменции, к которому приводило его развитие, — на 5,1 года позже, чем во второй категории*. Еще раньше медики высказывали мнение, что усиленное развитие мозга (не обязательно изучение языков, но также занятия математикой, регулярное решение сложных головоломок, логические игры) замедляют развитие синдрома Альцгеймера — упомянутое исследование стало одним из первых подтверждений этой гипотезы. Отметим, что профилактический эффект, который оказывает изучение языков, гораздо сильнее любых лекарственных способов терапии этого недуга.

* F. Craik, E. Bialystok, M. Freedman «Delaying the onset of Alzheimer disease: Bilingualism as a form of cognitive reserve». Neurology, 2010.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Учить иностранный язык... для себя
У билингвов лучше способности к музыке
Изучение иностранного языка заставляет мозг открывать для себя изобилие звуков, которые он раньше не трудился выделять и разграничивать. Европеец, изучающий китайский, с удивлением обнаруживает, что то, что ему казалось звуком «с», на самом деле оказывается тремя совершенно другими звуками. Китаец, осваивающий русский, обнаруживает, что по богатству изменения интонации внутри предложений этот язык может дать фору тональному разнообразию китайского слога. Человек, овладевающий иностранным языком, учится куда лучше распознавать звуки — и в дальнейшем делает более заметные успехи в овладении музыкальными инструментами. Впрочем, не следует благодарить за улучшение способностей к музыке свои уши — основную работу по распознаванию звуков выполняет мозг, а не органы слуха*.

* J. Krizman et al. «Subcortical encoding of sound is enhanced in bilinguals and relates to executive function advantages». Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 2012.

Знатоки языков отличаются способностями к многозадачности
Те, кто владеет несколькими языками, способны легче переключаться между задачами и параллельно решать в уме несколько разных проблем. Кроме того, они быстрее и легче приспосабливаются к неожиданным изменениям обстоятельств. Авторы исследования, установившие этот факт, провели два эксперимента. В первом билингвам и людям, знающим только родной язык, была предложена серия тестов, по итогам которой выяснилось, что билингвы лучше справляются с одновременным выполнением нескольких задач и переходом от задач одного типа к заданиям совершенно другого, нового. Второй эксперимент был сложнее: в нем тесты были предложены монолингвам и билингвам разных возрастных групп. Вполне ожидаемым был результат, что молодежь лучше решала логические задачи, чем люди 45-50 лет и старше. Однако у билингвов разница между юными, зрелыми и пожилыми была не столь ярко выраженной: как выяснилось, билингвы с возрастом лучше сохраняют умение одновременно решать сложные задачи. Правда, чтобы добиться таких способностей, языки желательно учить с детства, отмечают исследователи.

* B. Goldet al. «Lifelong Bilingualism Maintains Neural Efficiency for Cognitive Control in Aging». The Journal of Neuroscience, 2013.

Языки улучшают память
Дети, выросшие в многоязыковом окружении, отличаются намного лучшей памятью, чем те, кто с детства слышал только родную речь. Более того, как установили исследователи, это, как правило, означает и то, что они лучше считают в уме, отличаются лучшими способностями к чтению и другим подобным навыкам. Дети-билингвы также лучше запоминают последовательность любых предметов и событий — что позволяет им, например, гораздо увереннее ориентироваться на знакомой местности, а также крепче удерживать в голове список дел, которые нужно сделать. Разница проявляется уже в 5-7 лет, а сохраняется, по-видимому, на всю жизнь*.

* J. Morales et al. «Working memory development in monolingual and bilingual children». Journal of Experimental Child Psychology, 2013.

22:45 

Законы приумножения денег
1. Начните пополнять свой кошелек
Когда вы получаете заработанную плату или доход, вам необходимо сразу 30% денег оттуда отложить. Вы скажите: «мне и так не хватает денег», но если будете продолжать жить так как живете, у вас никогда их не будет, потому что человеку свойственно тратить все деньги, если он не контролирует их.
Те деньги, которые вы получили – они не Ваши и Вы должны это понимать и осознавать.
2. Контролируйте свои расходы
Необходимо завести тетрадку или в табличку exel вписывать ваши ежедневные расходы. Вы должны понимать куда сливается Ваша основная часть денег, чтобы можно было либо где-то купить ту или иную вещь дешевле или может вообще часть вещей на которые вы бездумно тратите деньги вам не нужно.
3. Приумножайте богатство
Вам необходимо заплатить себе 10% от доходов, то есть начать ежемесячно пополнять свой кошелек и не трогать пока эти деньги. Далее необходимо будет вложить их либо в бизнес, либо в недвижимость и т. д. чтобы они приносили другие деньги.
4. Берегите своё богатство от потерь
Это правило говорит, что перед тем как вам вложить куда-либо ваши деньги, вам необходимо знать с кем консультировать и в проигрышное дело не вкладывать. И советы спрашивать у людей профессионалов.
5. Превратите своё жилище в прибыльное предприятие
Если у вас нет собственной недвижимости, то скорее всего вы ее снимаете, тем самым часть своих денег вы спускаете в унитаз.
На много выгоднее будет приобрети жилье в кредит и платить ежемесячно кредит такой же как если бы вы платили за съемную квартиру.
6. Обеспечьте доход на будущее
Соотнося это к современному миру, вам необходимо 10% от своих доходов вкладывать в инвестиции долгосрочные, что принесет вам через 5-10 лет либо пассивный источник дохода, либо не малую сумму, которая будет как подушка безопасности, либо деньгами, которыми также можно управлять и приумножать.
7. Совершенствуйте умение зарабатывать
Это правило гласит о том, что Вам необходимо повышать свои навыки в сфере финансов, либо навыки с помощью которых вы сможете еще больше зарабатывать.
8. Благотворительность
Десятую часть своего дохода, вам необходимо отдавать на благотворительность.

21:51 

Что происходит в нашем сознании, когда мы читаем художественную литературу?

Нобелевский лауреат по литературе 2006 года Орхан Памук предлагает 9 ответов на этот вопрос. Можного соглашаться с ним или нет, но сами ответы несомненно достойны внимания!



9 вещей, которые происходят с нами при чтении:

1. Когда мы наблюдаем за героями и следуем за повествованием: тренируем свою способность находить смысл и главную идею в написанном.

2. Слова в нашей голове превращаются в картинки. То есть мы постоянно развиваем своё воображение.

3. Наш мозг при чтении постоянно сам себе задает вопрос: что из прочитанного реальность, а что воображение? Это меняет наше сознание.

4. Мы постоянно думаем от том, насколько реальны сцены, описанные в художественном произведении. Могут ли они произойти в нашей жизни? У нас меняется само чувство реальности.

5. Мы наслаждаемся точностью аналогий, властью повествователя, способом построения предложений, музыкой прозы.

6. Мы осуждаем или одобряем поведение героев, т.е. морально оцениваем их.

7. Мы чувствуем удовлетворение, когда понимаем написанный текст в полной мере, как будто автор писал специально для нас.

8. Наша память работает в очень напряжённом режиме, когда пытается запомнить все детали произведения. И из-за этого появляется ощущение, что этот конкретный роман был написан специально для вас. И только для вас.

9. Подсознательно мы всегда ищем тайну в романе. Как будто она всегда спрятана там для нас.

21:50 

КАК ПИСАТЬ: 5 СОВЕТОВ ОТ УМБЕРТО ЭКО

Принцип нарратива

«Когда я защищал диссертацию по эстетике Фомы Аквинского, меня поразило замечание одного из оппонентов, Аугусто Гуццо, который, однако, потом опубликовал мою работу без всяких изменений. По его мнению, я описал в диссертации этапы своего исследования на манер детектива, то есть включая ложные, затем отвергнутые в ходе изучения, гипотезы, в то время как как серьезный ученый, пройдя все этапы, представляет на суд публики только конечные выводы. Я ответил, что да, согласен, моя диссертация точно так и написана, только я вовсе не считаю это ее недостатком. Более того, в тот момент я проникся уверенностью, что любая научная работа должна быть „рассказана“ именно таким образом. И впредь старался не отступать от своего метода».

Пишите ли вы научную работу или проводите деловую презентацию, вы должны интересно подавать свой материал. Расскажите о том, через какие этапы вам пришлось пройти, какие идеи были отброшены, как сделаны выводы. Необязательно строить материал про принципу детектива, как сделал Эко в своей диссертации, но если в документе (выступлении, устном рассказе) присутствует четкий нарратив — это сильно упрощает дело и вам, и вашим читателям или слушателям.



Язык мой - друг мой

«Когда автор сотворил свой мир, слова придут сами (если все идет как задумано), причем именно те, которые требует этот мир».

Всегда следите за своим языком и стилем. Если вы пишите научную работу, нужны одни слова, официальное деловое письмо — другие. К какой аудитории вы обращаетесь? К студентам в аудитории, своим коллегам на работе в офисе или же к маститому профессору? К сожалению, довольно часто происходит смешение стилей: деловая лексика разбавляется разговорным сленгом, канцеляризмы научными терминами. Итог один: каша в голове у всех.



Ограничения

«Создает ли писатель мир для языка или язык для мира, это вовсе не значит, что он проводит несколько лет, создавая мир в отрывке от истории, которая должна в нем произойти. <,,,> Основные элементы этой конструкции — ограничения и временная последовательность».

«Как долго по времени (на сколько страниц или строк) должно идти повествование?» «Сильно ли я (не) превысил допустимый объем?» Очевидные вопросы, но опять-таки: многие увлекаются и затягивают с финалом, заставляя читателей и слушателей скучать. Здесь не спасают ни хороший язык, ни качественный нарратив. Но ограничения хороши в меру, слишком уж сокращать объем также явно не стоит. Краткость не всегда сестра таланта.



Подготовка, подготовка и еще раз подготовка

«Роман требует длительной подготовки. Сначала я читаю, составляю карточки, рисую портреты персонажей, карты мест, временные диаграммы».

От сбора фактуры зависит качество вашего текста или выступления. Даже если что-то не будет использовано, то лишней эта информация уж точно для вас не будет. Чем лучше вы подготовитесь, тем интереснее и занимательнее будет ваша работа.



Исправляйте, если нужно

«Чем компьютер хорош — он поощряет спонтанность: можно писать по наитию, второпях, сразу все, что тебе взбредет на ум. Но при этом ты знаешь, что все это легко исправить и изменить».

Умберто Эко был свидетелем научно-технической революции конца прошлого века. Большинство своих романов он напечатал на первых персональных компьютерах. Они (а также ноутбуки, планшеты, смартфоны и другие умные гаджеты) сильно упрощают нашу с вами нынешнюю жизнь. А главное — вы можете в любой момент вернуться к написанию, доработке, редактуре того или иного текста. Главное — не лениться это делать. Технологии нам в помощь.

И напоследок еще одна цитата Умберто Эко:
«Только для себя мы пишем одну-единственную вещь: список покупок, чтобы не забыть, что нужно купить, а возвратившись из магазина, порвать и выбросить его за ненадобностью. Любой другой текст мы пишем, чтобы что-то кому-то сказать».



Материал подготовлен на основе материалов из книги Умберто Эко «О литературе».

Spoiled Sweet

главная